Суть проекта укладывается в одну формулу: Рабаби снимает скрытно, фиксируя пропасть между глянцевой рекламой казино и тем, что происходит внутри них на самом деле. Работа на грани дозволенного не раз провоцировала агрессию, а в эпоху соцсетей подозрительность к фотографам выросла многократно.
«Не было возможности договориться»
Один из самых напряженных эпизодов произошел, когда Рабаби еще снимал на пленку. Звук затвора его Olympus разбудил мужчину, обмякшего у игрового автомата. Тот мгновенно перешел к угрозам и был настроен на драку. «Не было возможности договориться с ним», вспоминает фотограф. Рабаби удалось нырнуть в ближайший клуб, и, как ни удивительно, бархатный канат на входе остановил преследователя: мужчина просто не стал его пересекать.
Набежал, снял, ушел
Метод работы Рабаби внутри казино можно описать коротко: появиться, сделать кадр, исчезнуть. Если охрана начинает посматривать или посетители замечают камеру, он просто перемещается дальше. По его словам, в казино всегда найдется, что снять, можно перейти к следующему столу или вовсе в соседнее заведение.
При этом фотограф сознательно избегает карточных столов. Причина прагматична: он не хочет, чтобы его приняли за помощника шулера. Гораздо больше его интересуют зоны слот машин, где люди впадают в особое состояние, почти медитативное. «Есть только они и машина», отмечает Рабаби. Эта «зона» позволяет подобраться достаточно близко, но не без рисков, о чем свидетельствует описанный выше инцидент.
Обещанный праздник и реальность, похожая на аэропорт
Центральный тезис проекта прост: реклама казино обещает сказку, а внутри обнаруживается нечто, напоминающее зал ожидания. Сегодня, например, в интернете игрок может изучить рейтинг казино, сравнить бонусы и ассортимент игр, и в целом рассматривает это как одну из форм развлечения. Но фотографии Рабаби обращают внимание на то, что остается за пределами такого выбора: как выглядит человек, когда праздник превращается в привычку. В наземных казино, которые он снимает, это усталые лица, однообразное свечение экранов и механически повторяющиеся движения. Рабаби подмечает, что разрыв между обещаниями и действительностью достигает «почти комических масштабов». Вместо ночи в Монте-Карло посетитель получает конвейер ощущений, монотонный и безучастный.
Двойник Элвиса у автомата стал иконой проекта
Снимок 2012 года, сделанный в Лас Вегасе, занял центральное место в книге. На нем двойник Элвиса Пресли, снятый со спины, сутуло сидит у слот машины. Яркие огни, насыщенный цвет, визуальный хаос казино обрамляют фигуру «короля» в центре кадра. По признанию автора, именно этот снимок говорит «тысячу слов». В нем сходятся все символы Вегаса: икона, блеск и скрытая темная сторона, которую Элвис при жизни тоже воплощал.
Камеры вызывают больше подозрений, чем прежде
Раньше фотографировать удавалось относительно незаметно. Сегодня, когда любой кадр может оказаться в сети за секунды, люди реагируют на объектив куда острее. По словам Рабаби, если он берет в руки Nikon с длинным объективом, это выглядит так, «как будто направляешь на человека оружие». Поэтому сейчас он носит компактную Fuji, а для «скрытной работы» нередко обходится телефоном. Выбор техники стал способом снизить напряжение и вокруг себя, и в кадре.
Детские поездки в Вегас и вера отца в удачу
Отношение Рабаби к казино сформировалось в детстве. Каждый раз, приезжая в Лас Вегас с семьей, он видел очередное новое заведение и уже тогда понимал, что миллионные инвестиции оплачены проигравшими. Отец верил в выигрыш, мать оставалась рационалистом. Именно это раннее понимание механики потерь, вероятно, объясняет, почему сам фотограф не играет.
Характерный штрих к нормализации азартной среды: друг Рабаби по имени Рич вспоминает, как его родители оставляли детей в казино отеле Circus Circus, где для малышей был разве что батут. Родители уходили играть, а потом забирали сыновей, «как пальто в гардеробе театра».
От Рино до Атлантик Сити
География проекта далеко не ограничивается Вегасом. Рабаби снимал в Рино, Атлантик Сити и любых других точках на карте США, где находил казино. Постепенно накопленные кадры сложились в цельное высказывание, ставшее книгой.
Не злорадство, а легкое прикосновение
Кто то охарактеризовал его работу как «документацию падения империи в пустынях Невады». Сам Рабаби не спорит с такой трактовкой, но настаивает на другой интонации. Он называет себя позитивным человеком, который «желает лучшего всем» и снимает с чувством юмора. Легкое прикосновение вместо обличения.
