В защиту иерархии: о преимуществах опыта и знаний

В защиту иерархии: о преимуществах опыта и знаний

Как общество, мы забыли о преимуществах иерархии, опыта и знаний. Пришло время вспомнить об этом.

Современный Запад делает большую ставку на ценность равенства. Равные права закреплены в законе, а старые иерархии дворянства и социальных классов были поставлены под сомнение, если не уничтожены совсем. Мало кто будет сомневаться в том, что глобальное общество – вещь хорошая в плане этих изменений. Однако иерархии не исчезли. Современное общество по-прежнему делится на слои в зависимости от богатства и статуса.

С другой стороны, идея сугубо элитарного мира, в котором вообще отсутствуют иерархии, представляется нереальной и непривлекательной. Если так подумать, то никто не желает избавляться от иерархий, ибо мы все получаем выгоду от признания того, что одни люди являются более квалифицированными, чем другие, для выполнения определённых ролей в обществе. Мы предпочитаем лечиться у опытных хирургов, а не молодых студентов, получать финансовую консультацию от специалистов, а не стажёров. Хорошие и допустимые иерархии – они повсюду.

Однако иерархия – слишком старомодная вещь, чтобы её можно было защищать или хвалить. Британское правительство осуждает экспертов, чьи взгляды не совпадают с общественным мнением; предвыборные платформы Дональда Трампа и Берни Сандерса критиковали вашингтонскую элиту; экономистов обвиняют в неспособности предсказать кризис 2008 года; и даже к медицинским специалистам относятся с недоверием, в особенности, когда дело касается детской вакцинации. Мы живём в то время, когда не проводится различие между оправданными и полезными иерархиями с одной стороны и своекорыстными и эксплуататорскими элитами с другой.

Как группа, мы считаем, что более чёткое представление об иерархии и равенстве является ключевым моментом для бизнеса, политики и общественной жизни. Мы должны снять табу на обсуждение хороших иерархий. Учитывая тот факт, что иерархии являются неизбежными, очень важно создавать хорошие из них, и избегать тех, которые считаются плохими. Также необходимо определить, каким образом полезные и правильные иерархии поддерживают и поощряют нормальные формы равенства. Говоря об иерархиях, мы имеем в виду те особенности и классификации, которые несут в себе явные различия во власти.

Мы – это неоднородная группа учёных и мыслителей, которые обладают существенно отличающимися взглядами на большинство политических и этических проблем. Недавно мы приняли участие в активном обсуждении этих вопросов под эгидой Философского и культурного центра Берггрюна в Лос-Анджелесе. Мы все сошлись во мнении, что многое можно сказать в защиту определённых иерархий. Идеи, которые представлены в данной статье, заслуживают более широкого и пристального внимания. Они приобретают новую актуальность, учитывая то, что сейчас мировая политика движется в сторону популизма, который часто критикует истеблишментские иерархии, однако, как бы парадоксально это ни звучало, предоставляет авторитарную власть лицам, утверждающим, что они говорят от имени «народа».

Итак, что следует сказать в защиту иерархии?

Во-первых, бюрократические иерархии могут быть полезными для демократии. Бюрократия сегодня даже менее популярна, чем иерархия. Тем не менее, бюрократические иерархии способны укрепить важные демократические ценности, такие как верховенство права и равенство.

Существует как минимум три способа, при помощи которых иерархические конституционные институты могут благоприятствовать развитию демократии: 1) защита прав меньшинств и гарантия того, что их базовые интересы не ущемляются своекорыстным или предвзятым большинством; 2) сдерживание власти фракций большинства или меньшинства для того, чтобы не позволять им принимать законы в личных интересах, прикрываясь общественным благом; и 3) увеличение эпистемологических ресурсов, влияющих на принятие решений, создание законов и политику в целом. Таким образом, демократия должна строиться на иерархиях, поскольку они способствуют её развитию.

Тем не менее, в последние десятилетия эти общественные иерархии были уничтожены и заменены децентрализованными, конкурентными рынками – и всё во имя эффективности. Это имеет смысл, только если эффективность и результативность (как правило, оцениваются в экономическом плане) являются абсолютными приоритетами. Однако в таком случае мы придаём меньше значения таким ценностям, как верховенство права, демократическая легитимность или социальное равенство. Как следствие, иногда мы можем предпочитать оптимальной эффективности демократически подотчётные иерархии, которые сохраняют вышеуказанные ценности.

Иерархические конституционные институты часто критикуют за то, что они не отчитываются перед избирателями, однако очень примитивно полагать, что демократическая подотчётность требует такой непосредственной связи. Конечная подотчётность в большей степени согласуется с непосредственной отстранённостью от прямой ответственности перед избирателями.

Помимо своей гражданской значимости, иерархии, на удивление, могут благоприятствовать развитию жизни в целом. Иерархия становится угнетающей, когда она сводится к простому властвованию над другими. Однако существуют такие формы иерархии, которые имеют отношение к власти, но не «над», а «вместе с» кем-либо. Даосизм характеризует данный тип власти на примере езды верхом на лошади, когда порой нужно потянуть за повод, а порой отпустить его. Это не доминирование, а согласование действий. В даосизме власть – это вопрос силы и компетентности, а не доминирования и превосходства. В этом смысле иерархия является наделяющей, а не лишающей.

Взять, к примеру, хорошие отношения между родителями и детьми, преподавателями и студентами или работодателями и сотрудниками. Их выстраивать намного легче и эффективнее, когда человек, который находится на более высокой ступени иерархии, не использует своё положение для того, чтобы доминировать над теми, кто ниже его. Наоборот, он даёт им возможность развивать собственную силу.

Согласно одному из главных конфуцианских идеалов, ученик должен стремиться к тому, чтобы превзойти своего учителя. Конфуцианские иерархии отличаются взаимной выручкой и поддержкой. Суть заключается не в том, чтобы осуждать или акцентировать внимание на отличительных способностях, а в том, чтобы эффективно их использовать в благих целях.

По этой причине неравенство статуса и власти является приемлемым только тогда, когда оно встраивается в отношения взаимной выручки и поддержки и способствует развитию тех, кто находится на нижних ступенях иерархии. Это согласуется с известной даосской концепцией, согласно которой власть – это не форма доминирования, а то, что расширяет права и возможности тех, над кем она осуществляется.

Также иерархии должны динамично развиваться с течением времени. Иерархии часто оказываются губительными не потому, что устанавливают различия между людьми, а потому, что увековечивают эти различия и не дают им исчезнуть даже тогда, когда они больше не нужны или перестали служить благой цели. Короче говоря, иерархии становятся закостенелыми. Так, этим можно объяснить то, почему, к примеру, представителями Палаты лордов Великобритании становятся только люди с определёнными заслугами. Тем не менее, с исторической точки зрения, это часто приводит к тому, что люди не только сохраняют власть, когда они теряют доверие, но и впоследствии передают её своим детям. Все легитимные иерархии должны меняться с течением времени, чтобы не допустить несправедливого сосредоточения власти. На таком принципе базируются возрастные иерархии, поддерживаемые конфуцианцами: молодое поколение вырастает, чтобы перенять высокий статус и авторитет пожилых людей.

Для того чтобы обеспечить защиту от злоупотребления со стороны те, кто обладает более высоким положением в обществе, иерархии также должны быть предметно-ориентированными. Они вызывают проблемы, когда становятся обобщёнными: люди, которые имеют власть, авторитет или уважение в какой-либо одной сфере, пользуются своим положением и во всех остальных. Так, носители политической власти также обладают несоразмерной юридической силой: они находятся вне досягаемости закона либо несут меньшую правовую ответственность, по сравнению с рядовыми гражданами. Следовательно, нам нужно противостоять так называемому «иерархическому дрейфу» – незаконному расширению конкретной власти.

Этот иерархический дрейф наблюдается не только в политике, но и других сложных сферах. Легко предположить, что только специалисты способны принимать верные решения. Однако сложность большинства реальных проблем означает, что ошибок не избежать. Для успешного разрешения непростых вопросов очень важно обладать таким универсальными качествами, как непредвзятость, широта взглядов и рассудительность.

На самом деле специальные знания могут стать на пути этих компетенций. Поскольку между шириной и глубиной специальных знаний существует компромисс, получается, что чем лучше эксперт, тем уже область его компетенции. Следовательно, экспертов следует рассматривать не как тех, кто всегда принимает наилучшие решения, а как внешние источники, к которым может обратиться за консультацией группа специалистов широкого профиля, обладающих универсальными компетенциями. Эти специалисты широкого профиля сначала общаются с экспертами, после чего выделяют важные аспекты и на их основе принимают единое решение. Так, например, решение о досрочном условном освобождении заключённого из тюрьмы не может приниматься всего одним экспертом; оно должно опираться на опыт психологов, социальных работников, тюремных надзирателей, и так далее. Это своего рода коллективный, демократический процесс принятия решений.

Но совместимы ли иерархии с человеческим достоинством? Важно отметить, что существует множество различных форм иерархий; то же самое касается и равенства. В первой статье Всеобщей декларации прав человека говорится: «Все люди рождаются свободными и равными в своём достоинстве и правах». Тем не менее, нам следует признать, что мы отличаемся друг от друга; каждый из нас имеет свой уникальный набор хороших качеств, которые могут вызывать у нас особый вид положительной связи: философы называют её «оценочным уважением». Оценочное уважение является формой почитания тех, кто проявляет какое-либо превосходство: например, за их высокие моральные качества или большое мастерство в споре. Поскольку превосходства, по сути, являются сопоставимыми, людей неизбежно будут ранжировать на основе этих оценок, поэтому из них кто-то, несомненно, окажется лучше других (в определённых отношениях). Концепцию равенства в таком случае можно считать неуместной.

Одна из причин, почему иерархия является оскорбительной для современных эгалитарных умов, заключается в том, что она подразумевает проявление уважения к тем, кто находится на более высокой ступени, нежели они. Однако если идея о том, что почтительное отношение – это вещь неплохая, кажется шокирующей, то так оно и будет. Философия порой расстраивает и удивляет нас.

Иерархию можно воспринимать как сигнал о том, когда проявление почтения (в смысле подчинение, уступчивость и учитывание мнения) является ожидаемым. Хорошие иерархии, в отличие от деспотических, сигнализируют о правильных видах почтительности.

Конечно, проявление почтительного отношения может зайти слишком далеко и привести к очень плохим последствиям. Например, конфуцианский призыв, касающийся «различия» между мужьями и жёнами, сам по себе благоприятствует поддержке гнетущей иерархической социальной системы гендерных отношений. Однако тот факт, что почтение в избытке – это плохо, вовсе не означает, что оно является неправильным, даже когда проявляется в должной мере.

Существует множество различных причин полагать, что почтение, проявляемое в должной мере – это хорошо. Признание того, что другие знают или могут сделать больше, чем мы, открывает возможности для обучения и роста. Оно позволяет нам получить доступ к тому, что философ Ли-Сян Лиза Розенли из Гавайского университета называет «сложной паутиной человеческих отношений, в которых знания прошлого передаются из поколения в поколение». Почтение выражает признание чьей-либо конечной и ошибочной природы, сообщает о важной роли объектных отношений в развитии личности и достижении благополучия, способствует плавному – и даже красивому и грациозному – социальному функционированию.

Почтение требует признания того, что мы не равны в плане умений и определённого набора качеств. Однако даже если мы допускаем, что одни люди являются лучше других или что между человеческими существами есть «разделение на классы», нам не следует забывать о том, как мало из этого следует, особенно в политической сфере.

Во-первых, превосходство человека способно принимать различные формы. Это означает, что существует огромное количество способов, при помощи которых человек может продемонстрировать своё превосходство, даже если он в целом является «среднестатистическим». Мы просто не знаем, какой вклад способны внести те или иные люди, поэтому мы должны отказаться от предвзятости по отношению к ним и не думать, что они обладают потенциалом для превосходства только в какой-то конкретной сфере жизни.

Во-вторых, несмотря на нашу разницу в способностях, мы, люди, равны во всём, что принципиально важно для приписывания ценности жизни. Мы все являемся членами человеческого вида и обладаем важными общими особенностями, которые нуждаются в защите. Существование ранжирования между людьми ещё не означает, что те, кто находится на нижних ступенях, не достойны уважения.

Политика должна отражать это. Такая политическая система, как демократия, которая воплощает идею политического равенства, предполагает, что каждый из нас обладает некоторой формой человеческого совершенства.

Иерархии, основанные на специальных знаниях, сегодня подвергаются критике; иерархии, основанные на возрасте, считаются вышедшими из моды. Тем не менее, геронтократия обладает недооценённым тонким сочетанием эгалитарных и меритократических преимуществ. Исторический анализ цинского Китая, например, говорит о том, что, благодаря геронтократическим иерархиям, среди политических элит было много представителей низкодоходных групп – а всё потому, что тогда продолжительность жизни не зависела от уровня дохода. Конечно, то, что действовало в прошлом, в будущем может быть уже неактуальным. Структура общества во всём мире изменилась настолько, что если мы попытаемся восстановить эту корреляцию сегодня, нам вряд ли это удастся. Например, сейчас богатство значительно влияет на уровень продолжительности жизни во многих странах, поэтому истинная геронтократия не сможет обеспечить представленность низкодоходных групп населения.

Геронтократия часто ассоциируется с патернализмом, словом, которое стало ещё одним ругательством. Политический патернализм можно определить как принудительное вмешательство в автономию. К этой форме иерархии, как правило, относятся с большим подозрением, и не зря: многие авторитарные правительства не учитывает интересы людей, хотя и утверждают, что действуют в соответствии с ними. Однако некоторые формы патернализма являются оправданными, поскольку они на самом деле могут способствовать развитию автономии.

Аргументом в данном случае выступает тот факт, что автономия требует двух вещей: первая – знать, что лучше, вторая – способность жить согласно этим знаниям, не отвлекаясь и не отключаясь под влиянием нашей собственной иррациональности. Однако эти условия трудно выполнить. Вплоть до начала нового времени многие философы верили, что люди, по большей части, были существами недостаточно рациональными, поэтому не могли в полной мере осознать, что было лучше. Кроме того, все психологи согласны с тем, что мы обладаем весьма ограниченным контролем над иррациональными элементами нашей природы.

В таком случае хорошие патерналистские вмешательства принимают две формы. Они распространяют знания о том, что является лучше, в том виде, который является доступным для несовершенно рациональных агентов. И они могут управлять иррациональными импульсами людей с раннего возраста, чтобы впоследствии они способствовали осуществлению предписаний разума. Такие вмешательства являются оправданными, только если они, в конечном счёте, позволяют нам действовать более автономно. Согласно теории привыкания Аристотеля, чтобы жить хорошо, надо развивать в себе привычку жить хорошо. Следовательно, как бы парадоксально ни звучало следующее утверждение, когда от нас с детства требуют вести себя определённым образом, это впоследствии позволяет нам мыслить более рационально в долгосрочной перспективе.

Современная психология поддерживает данную точку зрения, поскольку она подразумевает необходимость обеспечения соответствующих условий для достижения благ и принятия правильных решений. Конфуцианцы и современные психологи считают, что поведение человека обусловлено двумя факторами: внутренними источниками (черты характера) и внешними особенностями конкретных ситуаций, в которых мы оказываемся.

В таком случае патерналистская иерархия может извлечь выгоду из индивидуальной анатомии. Следующее утверждение может вызвать массу горячих споров. Как бы там ни было, но иерархии содействуют социальной гармонии. Во многих культурах справедливо придают большое значение общей гармонии. Это включает в себя совместный образ жизни, а также искреннюю озабоченность качеством жизни других людей. Чрезмерная иерархия работает против этого, создавая раскол в обществе. На самом деле, в некотором смысле, иерархия всегда несёт с собой угрозу напряжённости, поскольку это ситуация, при которой один взрослый человек командует другим или заставляет его что-либо делать, при этом последний не совершил ничего плохого, он умеет принимать хорошие решения и не находится под влиянием алкоголя, временного помешательства, и тому подобное. Однако цель сохранения общинной жизни подразумевает, что иерархия может быть оправданной, если – и только если – она либо предотвращает серьёзные разногласия, либо способствует более прочному единству.

Мы можем найти отголоски таких одобрений иерархий, позволяющих достичь гармонии, во многих традиционных африканских обществах, а также восточных культурах, подверженных влиянию конфуцианства. Если мы перейдём от теории к практике, то сможем увидеть, что в большинстве западных культур также существуют принципы, оправдывающие иерархии. Подумайте о полиции, которой дана власть над другими во имя сохранения общественного порядка.

Некоторые идеи, связанные с иерархией, несомненно, будут восприняты более благосклонно, нежели другие. Также возникнут разногласия по поводу того, нужно ли нам иметь более чёткое представление о ценности определённых иерархий. У нас сложилось предвзятое мнение по отношению к иерархиям, поэтому, понятное дело, мы относимся с некоторым опасением к чрезмерному увлечению ими. Тем не менее, мы считаем продвижение данных идей очень важным для начала столь необходимой беседы о роли иерархий в мире, который во многом является эгалитарным, поскольку все люди обладают свободой и равны в своём достоинстве и правах. Однако, как бы там ни было, иерархии не могут обеспечить каждого равной властью и авторитетом. Но если мы хотим сгладить это необходимое неравенство, пришло время всерьёз задуматься о преимуществах иерархий.

Превью: Человек, пасущий коня, Хань Гань (706—783), придворный художник Сюань-цзуна.

По материалам: Aeon

Перевод: Muz4in.Net

Смотрите также:

Получайте самые свежие публикации в папку "Входящие"

Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 18-ти лет.