Ленинградский фотоандеграунд: петербургская «достоевщина» и щемящее чувствование мира

Пока официальная фотография эксплуатировала образ помпезного и лирического города, андеграундная не сковывала себя идеологической избирательностью и подмечала жизнь в её «непричёсанности», сумрачные подворотни, убелённые первым снегом крыши, истинную «достоевщину».

У ленинградского...

Пока официальная фотография эксплуатировала образ помпезного и лирического города, андеграундная не сковывала себя идеологической избирательностью и подмечала жизнь в её «непричёсанности», сумрачные подворотни, убелённые первым снегом крыши, истинную «достоевщину».

У ленинградского фотоандерграунда есть своя судьбоносная календарная координата – 26 октября 1974 года. В тот день поэт Константин Кузьминский распахнул свою квартиру, приняв первую выставку неофициальной фотографии в Ленинграде.

Каждый фотограф ленинградского андеграунда разрабатывал авторский стиль, даже если речь шла о таких традиционных жанрах, как городской пейзаж, портрет или натюрморт. Сергея Подгоркова увлекла социальная документалистика. Начиная с 1970-х, он снимал скверы, вывески, курящих школьников, интерьеры и подворотни магазинов, городских юродивых, пивные ларьки и бесконечные очереди. Свои неидеологические сюжеты Подгорков преподносил без тени порицания. Просто как есть.

Неповторимый образ города создал и гениальный Александр Китаев. «Петербург для меня вне времени, – говорит фотограф. – И я стараюсь передать неизменную духовную сердцевину этого города как Личности. Она противоречива, эта Личность». Непарадность и убогость города снимал Борис Кудряков. В его снимках дома с облупленной штукатуркой, грязные дворы, разбитые тротуары, граждане с озабоченными лицами – истинная ленинградская «достоевщина».

Борис Смелов, Александр Китаев и Леонид Богданов прослыли наиболее яркими представителями классического направления. Смелов полагал, что его работы были бы беднее без его любви к философии Достоевского, живописи Ван Гога и музыке Моцарта. «Я считаю себя представителем эмоциональной, интуитивной фотографии и, снимая, больше доверяю своим чувствам, чем предварительным замыслам. Но вместе с тем, не сочтите это за мистику, многие фотографии мне снились, и потом, порой спустя годы, я вдруг видел их воочию. И счастье, если в такие моменты камера и плёнка были со мной». В перестроечное и постсоветское время его традиции нашли продолжение в работах следующего поколения фотографов, среди которых Мария Снегиревская.

Порой город обретает призрачные очертания, как «Исаакиевский собор» Станислава Чабуткина, «Рыбак» Бориса Смелова или «На Сенатской площади» Александра Китаева. Сцены кажутся почти мистическими, а границы реальности размытыми. Но чаще всего кадры исполнены в контрастных чёрно-белых тонах, с пронизывающим город сумраком и щемящим чувствованием мира.

Ещё
Прикреплённые публикации
Лента
Ещё нет активности