Ранняя советская фотография – явление без сомнения уникальное и самобытное. В силу огромных исторических сломов, а также последовавших за ними вынужденной изоляции и целенаправленной самоизоляции страны, она развивалась, не просто опережая современников со всего света, но создавая нечто совершенно иное.
Наиболее родственным для советской фотографии было советское же кино, которое эволюционировало в схожих обстоятельствах и служило выражением схожих смыслов и идей. Именно поэтому некоторые кадры из картин Дзиги Вертова или Сергея Эйзенштейна легко принять за снимки Бориса Игнатовича или Александра Родченко и наоборот.
В чём же их очевидное сходство? В первую очередь бросается в глаза необычная ракурсность, которая заставляет взглянуть на привычные вещи по-новому. Это может быть просто необычный угол съёмки – наклон или поворот камеры («Портрет Лилии Брик» Родченко, «Пионервожатая» Шагина, «Орошение» Пенсона); подобный приём способен придать статичному кадру динамику. Это может быть взгляд снизу («Новые дома на Усачевке» Шайхета, «Сейчас и навсегда» Маркова-Гринберга, «Подключение телеграфных кабелей» Рюмкина), позволяющий продемонстрировать возвышенность устремлений советских граждан и советской власти, её желание замахнуться на великие дела. Взгляд сверху (как на безымянных снимках Прехнера, Фридлянда и Липскерова) позволяет в том числе передать масштаб запечатлеваемого события.
Деталь, казалось бы, несущественная, но выведенная фотографом на передний план, гораздо более ярко передаёт идею снимка («В дозоре» Халипа, «Игрок в бильярд» Лангмана, «Винтовки к ноге!» Игнатовича). Порой из этих деталей снимок состоит целиком, превращаясь практически в паттерн, с повторяющимися элементами («Радиатор. Валы» Родченко, «Контроллеры» Игнатовича, «Севанские форели» Клепикова).
Исследуются самые разные возможности фотографии – игра со светом и тенью («Встреча в колхозе» Зельма, «На стройках первой пятилетки» Скурихина, «Девушка с Лейкой» Родченко), съёмки в отражении («Автопортрет» Лангмана, «Портрет шофера» Родченко), фотомонтаж («карикатуры» на Родченко и Дебабова от Петрусова), ночные съёмки («Строительство метро» Игнатовича, «Девушка с веслом» Маркова-Гринберга, «Ночная жатва» Фридлянда), фотографы демонстрировали не только важность того, что ты показываешь зрителю, но и как показываешь.
Впрочем, смысловое наполнение снимка было неразрывно связано с эпохой больших перемен, новых технологий, строек, масштабных прорывов. Фотографы спешили открыть согражданам по прежним меркам диковины – сложные конструкции («Шуховская башня» Родченко, «Плотина Днепрогэса» Альперта, «Крымский мост» Грановского), машины и механизмы («Самолет Максим Горький» Петрусова, «Экспресс» Шайхета, «Стальные кони» Шагина), заводы и города («Харьковский тракторный завод» Халипа, «Строительство Магнитогорска» Дебабова, «Завод Серп и молот» Родченко).
Но технические изменения ничего не стоят без новых людей, будь то представители героических профессий («Парашютист» Зельма, «Торпедист» Халипа, «Изобретатель» Шагина) или простые труженики («Комсомолец за штурвалом» Шайхета, «Рабочий» Халдея, «Сталевар» Шагина). Новые люди могут представляться зрителю портретно («Пионер» Штеренберга, «Комсомолка» Зельма, «Колхозница» Петрусова), но также замечательно, если будет продемонстрирована их сплочённость, для чего лучше всего подходят спортивные мероприятия («Физкультурный парад» Васина, «Зарядка» Микоши, «Гимнасты» Зельма).
С середины 1920-х по конец 1930-х советская фотография проходит огромный путь, неразрывно связанный с жизнью страны. Это время искренних надежд, экспериментов и поисков, подарившее мировой фотографии ряд выдающихся мастеров, обогатив её опередившими время приёмами и техниками. Благодаря снимкам из этой подборки можно на несколько мгновений перенестись в давно ушедшую эпоху, почувствовать её неотвратимое величие.
Автор: Дмитрий Николов
