Модная и коммерческая фотография 90-х годов часто описывается как переломный момент в истории индустрии моды, о нём пишут с восхищением и ностальгией, называя этот период золотым веком модной фотографии. Это было время, когда снимки перестали быть просто рекламным инструментом и превратились в настоящее искусство, отражавшее дух времени.
Золотой век модной фотографии
1990-е годы стали настоящим расцветом модной фотографии — временем, когда фотографы и модели становились рок-звёздами своего ремесла. Это было последнее десятилетие, когда печатные журналы оставались главными источниками модных вдохновений, а их глянцевые страницы служили сценой для настоящих визуальных революций. Такие мастера, как Херб Риттс, Патрик Демаршелье и Стивен Мейзел, создавали снимки, которые выходили далеко за рамки коммерции, становясь культурными символами эпохи.
- Херб Риттс (Herb Ritts) — скульптор света и тени. Его чёрно-белые портреты, вдохновлённые античной эстетикой, превращали моделей в мраморные статуи — мощные, но изящные. Его работы для Vogue или кампаний Calvin Klein с Кристи Тарлингтон (Christy Turlington) излучали чувственность и вечную классику.
- Патрик Демаршелье (Patrick Demarchelier) — мастер утончённой элегантности. Его мягкие, но выразительные кадры для Dior или Chanel с Наоми Кэмпбелл (Naomi Campbell) создавали ощущение вневременной красоты.
- Стивен Майзель (Steven Meisel) — гений провокации и нарративов. Его театральные съёмки, такие как кампания Versace 1995 года с Мадонной (Madonna), были настоящими историями в кадре, полными драматизма и смелости.
- Ричард Аведон (Richard Avedon) — ветеран с неугасаемой энергией. Его динамичные, почти живые снимки для Versace или Vogue с Синди Кроуфорд (Cindy Crawford) захватывали движение и эмоции, делая моду осязаемой.
- Питер Линдберг (Peter Lindbergh) — поэт естественности. Его необработанные, честные портреты с Линдой Евангелистой (Linda Evangelista) отвергали искусственный глянец, показывая красоту в её первозданной форме.
- Марио Тестино (Mario Testino) — король яркого гламура. Его сочные, энергичные кадры для Gucci или Vogue с Кейт Мосс (Kate Moss) были праздником цвета и жизни, полным страсти и движения.
- Эллен фон Унверт (Ellen von Unwerth) — волшебница игривости. Её спонтанные, слегка эротичные снимки с Клаудией Шиффер (Claudia Schiffer) добавляли моде лёгкость и кокетство, будто кадры из старого кино.
- Анни Лейбовиц (Annie Leibovitz) — рассказчица эпических сцен. Её работы для Vanity Fair или кампаний с Деми Мур (Demi Moore) сочетали моду с голливудским размахом, превращая каждый снимок в мини-фильм.
- Паоло Роверси (Paolo Roversi) — мечтатель с мягким светом. Его эфирные, почти мистические кадры для Vogue Italia или Alberta Ferretti с Евой Герциговой (Eva Herzigova) создавали ощущение сна наяву.
- Брюс Вебер (Bruce Weber) — романтик американской мечты. Его кинематографичные, ностальгические снимки для Ralph Lauren или W с Эстеллой Уоррен (Estella Warren) были пропитаны теплом и свободой.
Особое место в этом золотом веке занимали супермодели. Имена вроде Синди Кроуфорд, Линды Евангелисты, Кристи Тарлингтон и позже Кейт Мосс звучали повсюду. Они были не просто лицами брендов, а настоящими иконами, чья харизма и индивидуальность оживляли каждую фотографию. Знаменитая фраза Линды Евангелисты — «Мы не встаём с постели меньше чем за 10 тысяч долларов в день» — стала символом их влияния. Супермодели сделали моду ближе к массовой культуре, появляясь в клипах и на телеэкранах, а фотографы увековечили их в кадрах, которые до сих пор считаются эталонами красоты.
Революция стиля: от гламура к реализму
Одной из ключевых черт 90-х стал переход от постановочного гламура 80-х к более естественной и даже грубой эстетике. Если в начале десятилетия доминировали яркие образы с большими причёсками и насыщенным макияжем, то к середине 90-х в моду вошли гранж, минимализм и спорный героиновый шик.
Гранж пришёл из музыкальной субкультуры и принёс с собой рваные джинсы, фланелевые рубашки и небрежный стиль. Фотографы вроде Дэвида Симса (David Sims) и Глена Лачфорда (Glen Luchford) запечатлели этот дух в простых, лишённых лоска кадрах, которые выглядели как протест против идеализированной красоты. Их работы для брендов вроде Calvin Klein или журналов i-D передавали сырую энергию улиц, где мода становилась не мечтой, а реальностью.
Снэпшот-эстетика, которую популяризировали Корин Дэй (Corinne Day) и Юрген Теллер (Juergen Teller), сделала моду более живой и аутентичной. Знаменитая съёмка Кейт Мосс для The Face в 1990 году, снятая Дэй, стала переломной: юная модель в простых, неотретушированных кадрах выглядела как обычная девушка, а не недосягаемая звезда. Но если Дэй открыла дверь в эту новую эру, то Теллер буквально выбил её с ноги.
Юрген Теллер стал настоящим бунтарём 90-х. Его стиль — хаотичный, спонтанный, почти антимодный — был как вызов всему, что считалось красивым. Он снимал моделей в самых неожиданных местах: на парковках, в дешёвых мотелях, под резким светом вспышки или вовсе без макияжа. Его работы для Marc Jacobs, где Виктория Бекхэм (Victoria Beckham) однажды появилась в гигантском бумажном пакете, или для i-D с Кирстен Оуэн (Kirsten Owen) в небрежных позах, ломали шаблоны глянца. Теллер не боялся показать несовершенство: прыщи, усталые глаза, странные ракурсы — всё это становилось частью его эстетики. Он говорил: «Я хочу, чтобы мои фото выглядели так, будто их сделал мой лучший друг, а не профессионал». Его снимки были как дневник — личные, грубые, настоящие. Кампания Yves Saint Laurent 1998 года с Кейт Мосс, где она позировала в минималистичном чёрном платье на белом фоне, стала культовой: ничего лишнего, только её хрупкость и его взгляд. Теллер не просто изменил моду — он сделал её зеркалом человеческих эмоций, вдохновив дизайнеров вроде Хельмута Ланга и фотографов следующего поколения.
Этот поворот к реализму отражал культурные изменения: 90-е были временем подъёма альтернативных движений и желания быть ближе к реальной жизни. Мода стала зеркалом этих перемен, а фотографы — их хроникёрами.
Журналы как холст для творчества
В 90-е годы модная фотография достигает своего аналогового пика — времени, когда журналы превращаются в настоящие холсты для творчества, фотография была не просто картинкой в журнале — это был целый ритуал, где искусство и коммерция сплетались в замысловатый танец. До эпохи интернета и цифровых технологий каждая съёмка была событием: от идеи до публикации проходили недели, а иногда месяцы напряжённой работы. Давайте заглянем за кулисы и разберём, как создавались те самые кадры, что формировали моду десятилетия — через кампейны, эдиториалы и их магию.
Кампейны: искусство продавать мечту
Коммерческая фотография в 90-х, или кампейны (campaign), была двигателем модной индустрии. Это были рекламные съёмки для брендов, где главная цель заключалась в том, чтобы продать одежду, аксессуары или парфюм. Но в руках мастеров это превращалось в нечто большее, чем просто реклама — в культурный феномен.
Как это работало. Всё начиналось с брифинга от бренда: креативный директор задавал настроение — сексуальность, минимализм или бунтарство. Затем собиралась команда: фотограф, стилист, визажист, парикмахер, модель. Локации выбирались тщательно — от пустынь для Ralph Lauren до роскошных вилл для Versace. Съёмка могла длиться дни: десятки плёнок, бесконечные смены света и поз, пока не поймают тот самый кадр. После — проявка, отбор, ретушь вручную (фотошопа почти не было!), согласование с брендом и, наконец, публикация в журналах или на билбордах. Это был дорогой и медленный процесс, но результат — становился иконой.
Кампейны часто балансировали между искусством и коммерцией. Бренды давали фотографам свободу, но с чёткими рамками: логотип должен быть виден, одежда — в фокусе. Зато в рамках этих правил рождались шедевры: чёрно-белая простота от Риттса или яркий гламур от Тестино.
Эдиториалы: полёт фантазии без границ
Если кампейны были про продажи, то эдиториалы (editorial) — это чистое творчество, душа модной фотографии. Они создавались для журналов и не привязывались к одному бренду. Это были истории в кадрах — от сюрреалистичных фантазий до уличных зарисовок, где фотографы могли развернуться на полную.
Закулисный процесс. Идея рождалась в редакции: арт-директор предлагал тему — скажем, «будущее моды» или «гранж в большом городе». Фотограф собирал команду и придумывал визуальный язык. Съёмки могли быть спонтанными: Юрген Теллер снимал Кирстен Оуэн на парковке с одной лампой, а Питер Линдберг арендовал студию для эпичных чёрно-белых драм с Линдой Евангелистой. Плёнка проявлялась, лучшие кадры отбирались редактором и отправлялись в печать. Время от съёмки до выхода могло занять до трёх месяцев — никакого «сегодня снял, завтра выложил».
Эдиториалы давали простор для экспериментов. Здесь могли смешивать одежду разных брендов, играть с концепциями, нарушать правила. Съёмка Enter the Asylum 1993 года от Ричарда Аведона — модели в смирительных рубашках — шокировала и восхищала, показывая, что мода может быть не только красивой, но и глубокой.
Съёмка: хаос и магия
Сама съёмка в 90-е была смесью хаоса и вдохновения. Без цифровых экранов фотографы полагались на опыт и интуицию. Ассистенты таскали тяжёлые лампы, стилисты подкалывали булавками платья прямо на моделях, визажисты рисовали стрелки под крики «быстрее, свет уходит!». Плёнка была дорогой, так что каждый кадр считался — никаких сотен дублей, как сегодня. Зато именно эта ограниченность рождала магию: один удачный снимок мог перевернуть индустрию.
Отличия и связь между кампейном и эдиториалом чёткое: первый — это заказ бренда с фокусом на продукт, второй — фантазия команды с фокусом на идею. Но они питают друг друга: удачный эдиториал вдохновляет бренды, а кампейн задаёт тренды для журналов. Эта синергия до сих пор делает моду живой и многогранной.
Печать на глянцевой бумаге добавляла снимкам глубины, и читатели буквально ощущали текстуру фотографии. Это было время, когда журналы становились коллекционными, а не одноразовыми. Журналы 90-х были больше, чем просто глянцем — они были культурными маяками, где мода становилась искусством, а фотографы — настоящими художниками.
Эпоха свободы и перемен
Почему 90-е до сих пор волнуют нас? Возможно, дело в ностальгии по эпохе, когда каждый снимок казался событием. Эстетика того времени — яркие цвета, эксцентричные образы, эксперименты — продолжает вдохновлять современных дизайнеров и фотографов. Отсылки к гранжу, минимализму и даже героиновому шику регулярно появляются на подиумах и в рекламе.
90-е были временем, когда модная фотография стала взрослой: она начала играть по своим правилам и отражать мир вокруг. Это делает её актуальной и сегодня.
Не всё в 90-х было безоблачным. Эстетика героинового шика, с её худыми моделями и мрачными тонами, вызвала волну критики за романтизацию нездорового образа жизни. Фотографы вроде Нан Голдин (Nan Goldin) и Ларри Кларка (Larry Clark), хотя и не были чисто модными, повлияли на этот стиль, добавив ему документальной резкости. Споры дошли до того, что в конце 90-х индустрия начала отходить от этой эстетики под давлением общественности.
С другой стороны, 90-е заложили основу для разнообразия. Кейт Мосс с её невысоким ростом и андрогинной внешностью сломала стереотипы о том, как должна выглядеть модель, открыв путь к новым стандартам красоты.
Модная и коммерческая фотография 90-х предстаёт как эпоха творческой свободы, культурных сдвигов и смелых экспериментов. Это было время, когда снимки продавали не только одежду, но и мечты, идеи, эмоции. От гламура супермоделей до грубой честности гранжа, от журнальных шедевров до спорных образов — 90-е оставили нам богатое наследие, которое продолжает вдохновлять и удивлять. Это была последняя глава перед цифровой революцией, и её магия до сих пор с нами.
Итак, 90-е годы остаются ярким ориентиром в истории модной фотографии — временем, когда она достигла своего аналогового расцвета, превращая журналы в культурные сокровища. На этой странице, мы регулярно публикуем фотографии и сканы из изданий той эпохи, возвращая к жизни шедевры, снятые на плёнку мастерами. Это была мода без фильтров и фотошопа — смелая, осязаемая, вдохновляющая до сих пор, и мы приглашаем вас следить за этими находками, чтобы вместе перелистывать страницы великого десятилетия.
