Показать все темы...

Джошуа Фор: Трюки памяти, на которые способен каждый

Джошуа Фор: Трюки памяти, на которые способен каждый

Мы часто говорим о людях с феноменальной памятью как будто у них есть некий природный дар, но это не так. Великолепную память можно развить.

Писатель Джошуа Фор (Joshua Foer) 10 лет назад побывал на чемпионате по запоминанию в качестве журналиста, а спустя год уже стал его победителем. Свое исследование памяти он подробно описал в книге «Прогулки по Луне с Эйнштейном». Публикуем стенограмму лекции Фора с конференции TED, в которой он утверждает, что запомнить порядок карт в колоде может любой человек.

Представьте, что вы стоите перед дверью своего дома. Обратите внимание, какого она цвета и из какого сделана материала. Теперь представьте себе группу тучных нудистов на велосипедах. Они участвуют в велопробеге нудистов и несутся прямо к вашей двери. Очень важно, чтобы вы это всё действительно представили. Они изо всех сил крутят педали, с них льётся пот, их качает из стороны в сторону. Они врезаются аккурат в дверь вашего дома. Велосипеды и колеса разлетаются в разные стороны, спицы втыкаются где надо и где не надо. Переступите порог вашего дома. Войдите в прихожую или холл, что там у вас с другой стороны, и обратите внимание на качество освещения вокруг. Свет падает сверху прямо на Коржика. Коржик машет вам рукой, взгромоздившись на лошадь гнедой масти. Это говорящая лошадь. Вы почти чувствуете, как его синий мех щекочет вам ноздри. Вы слышите запах овсяного печенья с изюмом, которое он вот-вот запихнёт себе в рот. Пройдите мимо него и зайдите в вашу гостиную. Там во всей её красе представьте себе Бритни Спирс. Едва прикрытая одеждой, она танцует на журнальном столике и распевает «Ещё разок, детка». Теперь пойдёмте за мной на кухню. У вас на кухне вместо пола мощёная жёлтая дорога, по которой из вашей духовки к вам направляются Дороти, Жестяной Дровосек, Страшила и Трусливый Лев из «Волшебника из Страны Оз». Они держатся за руки и вприпрыжку направляются к вам.

Представили? Теперь открывайте глаза.

Я хочу рассказать вам об очень странном соревновании, проводящемся каждую весну в Нью-Йорке. Оно называется Чемпионат США по запоминанию. Я ездил туда несколько лет назад в качестве научного журналиста, ожидая, видимо, что это будет чем-то вроде Суперкубка учёных. Участниками были кучка парней и несколько девушек разных возрастов и разной степени чистоплотности.

Они соревновались в запоминании произвольных чисел после всего одного просмотра. Они запоминали имена десятков незнакомцев. Они за несколько минут заучивали целые стихотворения. Они соревновались, чтобы узнать, кто быстрее всех запомнит порядок карт в перетасованной колоде. Я втихомолку восхищался: «Вот это да! Да это же просто какие-то уродцы».

Я решил поговорить с некоторыми участниками. Вот этого парня зовут Эд Кук и он приехал из Англии, где он известен, как обладатель самой натренированной памяти. Я спросил его: «Эд, а когда ты понял, что у тебя есть столь незаурядные способности?» Эд ответил: «Да нет у меня никаких способностей. У меня совершенно заурядная память. Любой участник этих соревнований тебе скажет, что у него средние способности к запоминанию. Мы натренировали себя, чтобы демонстрировать такое сверхъестественное мастерство запоминания. Для этого мы использовали древние приёмы, изобретённые ещё в Греции 2500 лет назад. Те же приёмы, которыми пользовался Цицерон, когда заучивал свои речи, или средневековые учёные, которые заучивали книги целиком». Я ответил: «Вот это да! А почему я никогда про такое не слышал?»

Мы стояли за дверями зала, где проходили соревнования, и Эд — такой замечательный умница англичанин, хоть и малость эксцентричный, вдруг говорит: «Джош, вот ты — американский журналист. А ты знаком с Бритни Спирс?» Я удивился: «Что? Нет, не знаком. А тебе это зачем?» «А затем, что уж очень хочется научить Бритни Спирс запоминать порядок карт в перетасованной колоде и показать это всё по телевизору. И все увидят, что любой человек способен этому научиться».

Я ему ответил: «Я, конечно, не Бритни Спирс, но, может быть, ты меня научишь? Надо же с чего-то начинать». Так началось моё очень своеобразное приключение.

Большую часть следующего года я посвятил тому, чтобы не просто тренировать память, а ещё и изучать её особенности, пытаться понять, как она работает, почему иногда она отказывается работать, и какие у неё есть скрытые резервы.

Я познакомился с кучей потрясающе интересных людей. Вот этого мужика зовут И.П. У него проблемы с памятью. Может даже у него самая плохая в мире память. Дела его настолько плохи, что он даже не помнит, что у него проблемы с памятью. Это просто потрясающе. То есть перед вами этакая необычайно трагическая личность, но в то же время он — живое доказательство того, насколько наши воспоминания определяют нашу личность.

А на другом конце спектра был вот этот мужик. Его зовут Ким Пик. Он был прообразом героя Дастина Хоффмана в «Человеке дождя». Мы провели вместе полдня в библиотеке в Солт-Лейк-Сити, заучивая наизусть телефонный справочник — увлекательнейшее занятие.

Потом ещё я прочёл кучу трактатов, посвящённых проблемам памяти, написанных две с лишним тысячи лет назад на латыни в античные времена и позже в средневековье. Я узнал много интересного и полезного. Вот, например, такой факт, что когда-то мысль о том, что память нужно тренировать и развивать, никому не была столь чужда, как это кажется сегодня. Было время, когда люди тратили время на свою память, заботливо наполняя её содержимым.

На протяжении нескольких последних столетий мы изобрели целый набор приёмов — от алфавита до свитков и манускриптов, рукописных книг, печатного станка, фотографии, компьютеров и коммуникаторов — всего того, что постепенно всё больше облегчало нашу задачу сохранения и передачи воспоминаний. Вплоть до того, что мы полностью сложили с себя эти обязанности, бывшие когда-то неотъемлемой частью нашего сознания. Эти технологии сделали возможным наш современный мир, но они и нас изменили. Они изменили наши культурные традиции. Я даже не побоюсь утверждать, что они изменили нашу способность мыслить. У нас пропала необходимость что-либо запоминать и иногда кажется, что мы забыли как это делается.

Одним из последних мест на Земле, где вы ещё найдёте людей, увлечённых этой проблемой тренировки и развития памяти, как раз и является вот это уникальное состязание по запоминанию. В нём нет даже ничего уникального — такие соревнования проводятся по всему миру. Я был покорён. Мне хотелось узнать, как эти парни такого добились.

Несколько лет назад исследовательская группа Университетского колледжа Лондона собрала таких чемпионов по запоминанию вместе в одну лабораторию. Им хотелось узнать: неужели у этих людей мозги как-то иначе устроены, чем у нас с вами? Ответ получился отрицательный. Может быть тогда они умнее нас с вами? Они устроили им тесты на определение умственных способностей. Оказалось, что нет — не умнее они.

Впрочем, одна разница всё же была замечена между умственными способностями этих чемпионов и людей из контрольной группы, с которыми производили сравнение. Чемпионов протестировали на томографе и сканировали их мозг в процессе запоминания чисел, лиц людей и фотографий снежинок. Сканирование показало, что у чемпионов по запоминанию активизировались другие участки мозга, нежели чем у остальных людей. Было замечено, что они использовали, или казалось, что использовали, часть мозга, отвечающую за пространственную память и перемещения. Почему? И можем ли мы извлечь что-то полезное из этой информации?

Соревнования по запоминанию очень похожи на своего рода гонку вооружений, когда из года в год кто-нибудь придумывает всё новые и новые способы быстрейшего запоминания, а остальные конкуренты вынуждены его догонять.

Это мой друг Бэн Придмор — трёхкратный чемпион мира по запоминанию. Здесь перед ним на столе лежат 36 колод перетасованных игральных карт, порядок которых он будет пытаться запомнить в отведённый час, используя отточенные приёмы собственного изобретения. Он использовал похожую технику, чтобы запомнить точный порядок 4140 произвольных двоичных чисел за полчаса. Да.

И несмотря на то, что существует множество приёмов запоминания для участия в таких соревнованиях, все эти различные техники сводятся к тому, что психологи называют развивающим кодированием.

Этот приём можно легко продемонстрировать с помощью забавного парадокса, известного под названием парадокс Булочкина/булочника. Вот в чём его суть. Если я попрошу двух людей запомнить одно и то же слово, и скажу одному: «Запомни, что этого человека зовут Булочкин». Фамилия у него такая. А другому человеку я скажу: «Запомни, что этот человек — булочник». А позже я пойду и спрошу этих людей: «Помните то слово, что я просил вас запомнить? Вы помните, что это было за слово?» Вероятность того, что тот, кому я сказал, что фамилия человека была Булочкин, вспомнит это слово меньше, чем у того, кому я сказал, что он булочник по профессии. Одно и то же слово, но странно, что запоминается по-разному. В чём тут дело?

Фамилия Булочкин для вас ничего не значит. Она абсолютно оторвана от любых воспоминаний, роящихся у вас в голове. А вот известное всем слово булочник. Мы знаем булочников. Булочники носят забавные белые колпаки. У булочников руки испачканы в муке. Булочники вкусно пахнут, приходя с работы. Возможно, вы даже знакомы с каким-нибудь булочником. И когда мы впервые слышим это слово, мы сразу начинаем оставлять ассоциативные зацепки, которые позже помогут нам выудить эту информацию. Искусство запоминания, на котором построены все эти соревнования, как и искусство запоминания фактов в повседневной жизни, заключается в том, чтобы превратить Булочкиных в булочников. Вы берёте информацию, оторванную от контекста, не несущую для вас никакой смысловой или значимой нагрузки, и превращаете её во что-то, что имеет для вас смысл, что как-то соотносится с другой информацией у вас в голове.

Одна из наиболее детальных методик такого запоминания была изобретена 2500 лет назад в Древней Греции. Она называется дворец памяти. Вот история её создания. Когда-то раз поэт по имени Симонид отправился на банкет. Вообще-то его пригласили для развлечения, потому что в те времена, если вы хотели закатить супер-дупер вечеринку, вы не приглашали диджея, а приглашали поэта. Он вышел на сцену, прочёл наизусть стихотворение, потом вышел из зала, и в этот самый момент банкетный зал рухнул и все, кто находился внутри, погибли. И они не просто погибли, а их тела были искалечены до неузнаваемости. Никто не знал, кто конкретно находился внутри, никто не мог указать, где кто сидел. Тела невозможно было должным образом похоронить. Горе на горе сидит и горем погоняет. Симонид стоит рядом с развалинами, единственный оставшийся в живых среди руин, закрывает глаза и вдруг понимает, что перед его мысленным взором предстают все гости, присутствовавшие на банкете, и то, где они сидели. И он стал брать родственников за руки и проводить их через руины к их любимым.

В этот момент Симонид осознал одну вещь, которая, я думаю, нам всем интуитивно знакома. Несмотря на то, что у всех у нас дела обстоят неважно с запоминанием имён, телефонных номеров и подробных инструкций от коллег по работе, у нас замечательная зрительная и пространственная память. Если бы я попросил вас повторить первые 10 слов истории про Симонида, которую я вам только что рассказал, вам скорее всего пришлось бы туго. Но я могу поспорить, что если я попрошу вас вспомнить, кто сидит верхом на говорящей гнедой лошади у вас в гостиной в этот самый момент, вы это себе представите.

Весь смысл дворца памяти заключается в том, чтобы создать эту воображаемую конструкцию перед вашим мысленным взором и заполнить её образами тех вещей, которые вы хотите запомнить. И чем более сумасшедшее, странное, причудливое, забавное, похабное или противное изображение у вас получится, тем больше оно вам запомнится. Этому совету уже более 2000 лет и он встречается в самых ранних латинских работах, посвящённых запоминанию.

Так как же это работает? Представьте себе, что вас пригласили выступить на главной сцене конференции TED, и вы хотите выступать без бумажки и выучить своё выступление так, как это сделал бы Цицерон, если бы его пригласили на TEDxRome 2000 лет назад. Вы можете начать с представления себя стоящим перед дверью вашего дома. Вы придумываете какую-нибудь совершенно сумасшедшую, дурацкую, незабываемую историю, которая напомнит вам, что в первую очередь вы хотели рассказать про это странное соревнование. Потом вы зайдёте в дом и перед вами предстанет образ Коржика, сидящего верхом на Мистере Эде. И это напомнит вам, что вы собирались представить вашего друга Эда Кука. А затем перед вами возникнет образ Бритни Спирс, чтобы напомнить смешную историю, которую вы хотели рассказать. Потом вы идёте на кухню, и четвёртая тема вашего выступления о том, в какое удивительное приключение вы попали за последний год, и каких друзей встретили на своём пути.

Именно так римские ораторы заучивали свои выступления: не слово в слово, потому что так только ещё больше запутаешься, а от одной темы к другой. Даже само словосочетани «вводное предложение» [topic] происходит от греческого слова «topos», что в переводе означает «место». Этакий осколок прошлого, напоминающий о временах, когда говоря об ораторском искусстве и искусстве риторики, люди мыслили такими пространственными категориями. Выражение «в первую очередь» относится к тому, что в вашей памяти занимает первое место.

Мне всё это казалось просто удивительным и я очень этим увлёкся. Я съездил на ещё несколько соревнований по запоминанию. У меня появилась идея написать больше, чем просто статью, об этом сообществе участников таких соревнований. Но была одна проблема. И проблема эта в том, что эти соревнования патологически скучны. (Смех) Я не шучу. Всё это напоминает группу людей, сдающих ЕГЭ. Самый драматичный момент состязания — когда один из участников начинает массировать свои виски. Но я же журналист, мне же нужно о чём-то писать. Я знаю, что в головах у всех этих людей происходят потрясающие вещи, но у меня нет к ним доступа.

И я понял, что если я хочу рассказать эту историю, мне надо немного побыть в их шкуре. Я начал понемногу тренироваться. Сначала по 15-20 минут каждое утро, прежде чем взять в руки Нью-Йорк Таймс, я пытался что-нибудь запомнить или заучить. Это могло быть стихотворение. Это могли быть имена из старого школьного альбома, купленного на толкучке. И меня всё это увлекло с невероятной силой. Кто бы мог подумать. Привлекательность была не в том, что я тренировал память. Вы постоянно улучшаете вашу способность к творчеству, к придумыванию этих абсолютно идиотских, похабных, смешных, а главное незабываемых образов, которые будут представать вашему мысленному взору. Я очень этим увлёкся.

Вот я в полной экипировке участника соревнований. Шумопоглощающие наушники и полностью изолированные защитные очки: оставлены только две малюсенькие дырочки, потому что отвлечение внимания — самый большой враг соревнующихся.

Я вернулся на тот же турнир, о котором писал годом раньше. И решил, что я могу попробовать поучаствовать — в качестве социального журналистского эксперимента. Может получиться хороший эпилог к моему расследованию. Проблема в том, что эксперимент встал с ног на голову. Я выиграл этот турнир, тогда как такого просто не должно было случиться.

Это, конечно, приятно уметь заучивать наизусть речи, запоминать номера телефонов и списки необходимых покупок, но дело в общем-то не в этом. Это всё просто уловки. Приёмы, которые работают, потому что они основаны на очень простых принципах работы мозга. И вам совсем не обязательно строить дворцы памяти или запоминать порядок карт в колоде, чтобы воспользоваться этим простым пониманием того, как устроен и работает ваш мозг.

Мы часто говорим о людях с феноменальной памятью как будто у них есть некий природный дар, но это не так. Великолепную память можно развить. На самом элементарном уровне мы запоминаем, когда мы концентрируемся. Мы запоминаем, когда мы чем-то очень увлечены. Мы запоминаем, когда нам понятно, почему та или иная информация или опыт важны для нас, что в них особенного, в чём их яркость. Когда мы можем преобразить их таким образом, что они приобретут смысл в свете всей остальной информации, которой занят наш мозг. Когда мы сможем превратить Булочкиных в булочников.

Дворец памяти и другие приёмы запоминания — это всего лишь мелкие хитрости. Да по сути это даже и не хитрости никакие. Эти приёмы работают, потому что они заставляют вас работать. Они заставляют вас обращаться к глубинам подсознания, вызывая тем самым состояние полноты сознания, которое мы обычно не практикуем в повседневной жизни. Но никаких хитростей не существует. Только так и можно что-то запомнить.

Я хотел бы, чтобы вы запомнили из моего выступления то, что мне самому запомнилось при встрече с И.П. — человеком, потерявшим память настолько, что он даже не помнит, что у него есть проблемы с памятью. Наша жизнь — это собрание наших воспоминаний. Сколько мы готовы ещё потерять из нашей и без того короткой жизни на проверку сообщений в Blackberry или iPhone, не обращая внимания на живых людей, сидящих напротив, разговаривающих с нами, продолжая быть настолько ленивыми, что оказаться неспособными к глубокому мышлению?

Я на собственном опыте убедился, что в каждом из нас дремлют необычайные способности к запоминанию. И если мы хотим прожить запоминающуюся жизнь, нам нужно быть людьми, которые помнят о том, что нужно помнить.

Спасибо.

Смотрите также:

Получайте самые свежие публикации в папку "Входящие"

Комментарии
Сайт может содержать контент, не предназначенный для лиц младше 18-ти лет.